Главная страница | Форум | Блокнот | Добавить запись | Регистрация

Москва классическая. Немножко «нео»



Как бы то ни было, но влияние архитектурных поисков сталинской эпохи на сегодняшнее строительство гораздо сильнее, чем это принято считать. Оно проявляется как в любви к масштабным проектам, так и в общности технологических подходов, тактике принятия решений и пр. Словом, есть множество интересных нюансов, заставляющих оглянуться в прошлое и задуматься о настоящем.

Можно ли оценить сталинскую архитектуру однозначно? Здания, доставшиеся нам в наследство от одной из самых ярких эпох российской истории XX века, до сих пор впечатляют своим величием, монументальностью, добротностью. Но в то же время нельзя не заметить их вычурности, помпезности и негуманистического оттенка, который пронизывал не только искусство, но и весь дух той поры.

Всплески увлечения классикой закономерное явление не только в отечественной, но и в мировой культуре в целом. Ориентированное на традиции, уходящие корнями в античность, такое искусство каждый раз по-новому возрождается в обществе, где победила идея сильной власти. В такие эпохи государство празднует победу над личностью, устанавливает жесткую и четкую систему ценностей, прославляет логику и иерархичность.

Сталинский неоклассицизм именно такой термин используют специалисты для направления в архитектуре, которое начало формироваться в начале 1930-х и просуществовало до середины 1950-х годов.

Как прокололись конструктивисты
На фоне упадка идей конструктивизма, мощно заявившего о себе в 1920-х годах, появление новой имперской архитектуры симптоматично. Лучшие здания предыдущей эпохи говорят об огромном таланте их создателей, которые руководствовались пусть утопическими, но глубоко личными, прочувствованными идеями. Поиски необычных форм и объемов, проблемы формирования новой среды, так занимавшие зодчих 1920-х годов, уводили в пространство субъективизма, часто были далеки от комплексных градостроительных решений. Между тем потребность в них ощущалась очень сильно. Город становился индустриальным, требовалось переделать старые районы, застроенные обветшалыми постройками едва ли не от самого Кремля.

Все эти черты видны в облике сталинских построек. Впрочем, сказанное отнюдь не умаляет достоинств лучших архитектурных сооружений, созданных в тоталитарный период советской истории. Архитектор Михаил Филиппов справедливо замечает: Городская среда Москвы состоит из зданий именно этой эпохи, любить Москву значит любить сталинскую архитектуру и профессионально, а не эмоционально изучать ее как пример последнего в мире осмысления классики.

Метаморфозы сталинского стиля
Но вернемся к началу 1930-х годов, когда зарождались масштабные идеи градостроительного планирования и создавались проекты комплексной застройки районов. Воплотить подобные решения в жизнь поручили специально уполномоченным архитектурным институтам. Выработку новых градостроительных идей доверили Всесоюзной академии архитектуры, организованной в 1933 году.

Остроту проблемы подогревала идеология. Никогда позже с такой силой не проявлялось стремление противопоставить столицу самой главной страны всем остальным городам мировых держав. Амбиции захлестывали: появилась цель возвести город, величием и красотой не уступающий лучшим столицам с прогнившим буржуазным режимом.

Первые регулярные кварталы появились в Москве уже в начале 1930-х годов. Преобладали четырех шестиэтажные здания из красного кирпича, поверх которого наносилась штукатурка. Иногда присутствовала декоративная отделка с использованием классических элементов: рельефных пилонов и пилястров. Такие нарядные здания появлялись не только в Москве, но и во многих городах России. Особую заботу о декоративности архитекторы проявляли в тех случаях, когда фасады домов выходили на ключевые магистрали и площади городов.

Именно с этого момента возникает как таковой институт советской архитектуры, который на протяжении последующих десятков лет станет решать все проблемы, связанные с подготовкой идеологически правильных кадров и реализацией застройки десятков, сотен городов, расположенных на территории СССР.

Восемь высоток к 800-летию
Идеи массовости и целесообразности сохраняли актуальность недолго. Буквально через пару лет Сталин произнес фразу, которая не сохранилась в точности, но смысл ее таков: Мы выиграли войну и признаны во всем мире как великие победители. Мы должны подготовиться к приезду в наши города иностранных туристов. Что будет, если они пойдут по Москве и не увидят небоскребов? Их сравнения окажутся не в нашу пользу.

В послевоенной Москве облик зданий стал аскетичнее. Это и понятно: разрушенная страна жила в режиме жесткой экономии. Именно в это время выросло новое поколение сталинок: краснокирпичных, чаще всего неоштукатуренных и лишенных всяких декоративных излишеств. К чести строителей того времени надо отметить, что, несмотря на обветшавшие коммуникации и ненадежные деревянные перекрытия, фундаменты, сама кладка и лестничные марши этих зданий до сих пор находятся в хорошем состоянии.

Итак, вопрос о возведении первых высоток был решен. Общую идею зданий нельзя не признать плодотворной. Планировалось создать не просто высокие, покоряющие воображение дома, а комплекс строительных доминант, единый ансамбль, который органично впишется в облик города и задаст тон окружающим постройкам небольшой этажности.
Закладку зданий приурочили к празднованию 800-летия Москвы. Событие состоялось 7 сентября 1947 года именно тогда заложили сразу восемь высоток в разных уголках Москвы: на Ленинских горах, на Смоленской, Кудринской (бывшей площади Восстания) и Комсомольской площадях, в Зарядье, у Красных ворот, на Котельнической набережной и в начале Кутузовского проспекта. Одному из проектов в Зарядье не суждено было осуществиться, поэтому в современной Москве существует лишь семь высотных зданий сталинской эпохи.

Кичливость и соревновательный пафос высказываний политиков прошлого иногда высмеивают, иногда осуждают. Но характер устремлений современных градостроителей во многом аналогичен. И сегодня мы хотим возводить не просто высотные дома, соответствующие принципам разумной экономии и отвечающие запросам москвичей. Нам непременно нужны конкурентоспособные небоскребы, попадающие в рейтинги самых высоких зданий мира.

Известно, что многие идеи, связанные с созданием пространственных эффектов, так и не удалось воплотить полностью. Яркий пример план обновления Смоленской площади, на которой стоит одна из самых известных высоток, где располагается Министерство иностранных дел. По замыслу предполагалось соорудить площадь эспланаду, имеющую протяженность более 400 м и простирающуюся от подножия высотного здания до набережной Москвы-реки. Смоленскую улицу собирались расширить до 150 м у пересечения с Садовым кольцом и до 110 120 м у Бородинского моста. В результате главный фасад высотного здания раскрывался бы к Москве-реке, а трапециевидная площадь доходила бы почти до Бородинского моста. Что касается окружающих зданий, то их высота не должна была превышать первого яруса МИДа. Известно, что проект не успели завершить при жизни Сталина и воплотили до конца лишь в 1960-е годы. Задуманный пространственный эффект не был достигнут полностью, поскольку позднее в композицию оказались включены многоэтажные гостиницы Белград и Золотое кольцо.

Перспектива это главное
Глядя на фотографии и киноленты, созданные в 1950-х годах, нельзя не поражаться, насколько просторной казалась тогда Москва. Широкие проспекты, открытые панорамы площадей. Такой облик столица приобрела во времена сталинских строительных преобразований. Именно тогда, с перспективой на будущее, были расширены узкие улицы Москвы. Яркий пример Тверская улица, тогда носившая имя Горького. Защитники культуры написали немало книг и статей, оплакивая исторические памятники, принесенные на алтарь идеологии и тех градостроительных задач, без которых Москва, казалось, не могла играть роль столицы мировой державы. Но архитектурные композиции, созданные в то время, покоряли воображение. Прежде всего благодаря поразительным видам, открывающимся на самые высокие здания. Университет, гостиницы Украина и Ленинградская и прочие сталинские высотки уже тогда стали восприниматься как визитная карточка города.

Скульптура, шпиль или звезда
Какой архитектурный элемент в большей степени отвечает за силуэт здания? Побывав в разных городах и странах, убеждаешься, что общий архитектурный тон чаще всего задает контур крыши, вырисовывающийся на фоне неба. Видимо, так устроено человеческое восприятие. Не случайно готические соборы запоминаются шпилями, средневековые дома Европы флюгерами, русские церкви куполами, а башни Московского Кремля прочно ассоциируются с рубиновой звездой. Эта важнейшая архитектурная деталь не осталась не замеченной создателями построек сталинского времени.

Похожая судьба постигла и ансамбль на площади Восстания (сейчас Кудринская площадь). Проект выполнялся с проработкой окружающей его среды. Выбор места расположения, пропорции и лепка высотного объема, выступающего в качестве акцента и ориентира в городе, были очень существенны. Композиция здания родилась в стремлении выявить его большое градостроительное звучание и связь с окружающей средой. Отсюда скульптурность здания, расположенного на площади и хорошо обозреваемого с разных направлений, и вхождение его в городские перспективы, писал архитектор Михаил Посохин. Сегодня, оказываясь на площади, только недоумеваешь, откуда было взяться описанным перспективам. На самом деле весь район предполагалось серьезно перекроить и окружить высотку парком. И тут задуманное не было воплощено в жизнь. В результате выжили даже ветхие строения со стороны станции метро Баррикадная.

Что касается самых высоких построек сталинского времени, то, согласно проектам 1949 года, они выглядели по-разному. Например, вершину МГУ должна была украшать статуя, здание на Смоленской площади имело плоскую крышу, дом на площади Восстания заканчивался цилиндрическим восьмигранником. Одним из самых удачных считается навершие здания Московского университета. Архитектор Борис Иофан, стремившийся выявить сходство с русской храмовой архитектурой, увенчал сооружение пятью башнями.

Актуальной идеей тогда казался синтез архитектуры и скульптуры. Буквально каждое заметное, выходящее на магистраль или площадь здание стремились дополнить барельефом или фигурами. Самые яркие образцы до сих пор украшают наш город. Достаточно вспомнить знаменитые композиции, изготовленные для павильонов и территории ВДНХ. Часто почерк подобных творений подчеркнуто идеологичен. Например, на одном из домов, расположенных на Тверской, какое-то время красовались жизнерадостные фигуры советских людей. Потом их убрали, признав их художественную несостоятельность, а также определенный риск, которому подвергались прохожие.

Николай Соколов в статье Композиция высотных зданий, опубликованной 18 июля 1947 года в газете Советское искусство, писал: В некоторых американских небоскребах во время ветра лампы раскачиваются, вода расплескивается. Вопрос, казалось бы, узко технический: надо сделать здания покрепче, из более прочного материала, и только. Однако материал не решает вопроса жесткости. Спица из самой лучшей стали все же гнется. Не решает вопроса и массивность конструкции, так как она имеет экономический и функциональный предел. Было принято решение обеспечить жесткость зданий при помощи плана. Как известно, возможно несколько вариантов жесткой конфигурации: в форме буквы Т тавровая, Н двутавровая, П покоем, Х крестообразная. Возможны и их комбинации. В облике американских небоскребов эти знания, не являвшиеся тайной за семью печатями, использовались редко из-за высоких цен на землю.

Чьи высотки лучше?
Какой должна быть композиция высотных зданий Москвы? Этот вопрос широко обсуждался его решение зависело не только от эстетических и идеологических вопросов. Оно имело прямое отношение к комфортности проживания.

Сегодня история высоток получила продолжение. На наших глазах сооружаются небоскребы, по своей форме приближающиеся к американским. Типична и причина, заставляющая остановить свой выбор именно на однобашенном типе сооружения, имеющего малую площадь основания. Это тот же дефицит земли, который когда-то предопределил выбор американцев.

Эклектическая композиция свойственна старым американским небоскребам, во времена строительства которых в распоряжении архитектора не имелось ничего, кроме классической школьной традиции. По существу это технически смелые, но художественно малоталантливые эксперименты. Другой позднейший период американского высотного строительства под флагом простоты и естественности создает подчеркнуто однообразные, прямолинейные решения. Располагая ленты окон и простенков по горизонтали или по вертикали, архитекторы возводили совершенно безотрадные ящики. Эти формы родились после войны 1914 года, когда преклонение перед машиной по ряду общественных причин необычайно возросло. Мы против этого идейного тупика. Мы не проклинаем машину и не поклоняемся ей, утверждал в уже упомянутой статье Н. Соколов.



Очень похожие публикации:
Лучше больше да лучше
«Брежневки» будут снесены: мэр сказал
Маленькое Подмосковье манит большие money
Нормальным cтроителям cертификаты не нужны
Вложения во спасение
Недвижимость Уфа. Купить квартиру без посредников?
Коммерческая жилка


[t0.0148]